Посещение редакции русской еврейской газеты “Новая жизнь” не было столь уж безоблачным. В маленькой комнате ютятся 3 или 4 тетки, весьма бестолковые, и, по моему представлению, газетным делом в совершенстве не владеющие. После просмотра своего “произведения” я осталась недовольна переделкой с целью скрыть урезанные места и общим видом верстки, предложив самой сверстать (предварительно переделав) написанное. Однако тетка-верстальщица так дернулась, что я попытки свои оставила.

Сегодня первый день нового года, а настроение, наконец, хреновое – началась депрессия (?). Еще вчера все мы (вчетвером) были основательно взведены и то и дело друг на друга отвязывались. Основной скандал разгорелся после того, как папа и Олег вернулись из магазина. Дело в том, что поехали они туда от нечего делать – здесь такая удобная жратва, что долго ее готовить не надо, поэтому все тынялись целый день без дела, ожидая полуночи. Усугублялось все ностальгическими звонками родительских знакомых, поздравлявших с праздникам по московскому, украинскому и рижскому времени еще до двух часов дня. В украинский Новый Год родители даже плеснули себе вина в рюмки (мы же отказались, мотивируя тем что или надо жить здешней жизнью, или возвращаться). Возвращаюсь к скандалу. Искрой (для меня) оказалось то, что Олег купил неправильную пленку для заворачивания продуктов, хотя вчера ему точно показали, как выглядит упаковка. Олег отказался идти встречать Новый Год, за ним отказалась я, а потом и папа. Мама сказала, что сама не пойдет. Тогда Олег всех активизировал и мы быстро выдвинулись (ок. 7:15 вечера) в американскую компанию, где нас искренне ожидали. Впоследствии оказалось, что умнее всего было таки никуда не ходить.
я вдруг обнаружила, что практически все понимаю и вполне могу излагать свои мысли

Но начну по порядку. Гостей (вместе с нами и хозяевами) было человек 20, и даже не обошлось без голубых – этого непременного атрибута любой сан-францисской компании (голубые, по моим небогатым наблюдениям, обыкновенные милые люди, которые совершенно никого не домогаются и в среднем по образованию выше рядового гражданина). Сначала закусывали (сырые овощи, сырые грибы и какие-то маленькие плюшки, намазанные разным бурлом, плюс шампанское из непременных одноразовых стаканов). Мне удалось поговорить с несколькими людьми, которым было интересно мое происхождение, а мне – их английский. Видимо, именно вчера, перед Новым Годом, и произошел мой перелом в английском: я вдруг обнаружила, что практически все понимаю и вполне могу излагать свои мысли.

4 января.
Депрессия уже прошла. Продолжаю о Новом Годе etc. Стол был весьма нарядным и протянулся из одной комнаты в другую. Горели свечи, одноразовые тарелки были цветными. Гости явно ожидали, когда же пригласят пожрать основательно. Моя новая подруга, имени которой я почему-то никак не могла запомнить, растолковывала, что не садятся не потому, что времени много, а потому, что какие-то свиньи еще не пришли. Но наконец-то момент настал. Расселись, выпили шампанского, но оказалось, что жратва на столе стоять не будет, а каждый гость будет разносить то, что принес (о чем заранее договорились, мы даже принесли на одно блюдо больше). Сначала два мужика разливали в глубокие бумажные тарелочки жидкое картофельное пюре, которое важно называли супом (soup), есть эту жижу одноразовыми ложками было неудобно. Потом долго собирали (забирали) глубокие бумажные тарелки, оставив только крупные, наподобие блюд. Потом раздавали макароны с кетчупом (замечу, каждый считал принесенное блюдо изысканным!). Дальнейшего по порядку перечислить не смогу, помню лишь “дикий рис”, который был вовсе не рисом, а смесью пряных растений и грибов. Оказывается, это почти что национальная пища американцев, но я ее так и не осилила. Еще одна гадость, которую все обожают – тыквенный пирог (pumpkin pie) – сладкий. Изо вcего пирога мне понравился только крем – покупной тюбик с чем-то вроде сливок, которые выдавливаются на пирог, как зубная паста.

К 11 часам папа начал засыпать, а некоторые гости стали уходить. Т.е. ничего такого особенного в 12 часов здесь вроде бы и не происходит. В общем, скучища была ужасная несмотря на то, что хозяева выдали всем специальные дудки, в которые полагается гудеть, как только настанет Новый Год. Я сначала гудела возле папы, чтобы не спал. Никакого 12-го удара здесь не было – просто по TV секундомер отсчитывал оставшиеся минуты, а затем и секунды. Секунд за 17 все стали отсчитывать хором, а когда исполнилось – дуть в дудки, пить шампанское и вяло радоваться и целоваться. Мы облегченно вздохнули и решили уходить как только соберется хоть кто-нибудь из гостей. Мысленно, как заклинание, я повторяла: “Янки, гоу хоум!” Минут в 40 первого мы уже были на улице, идя пешком домой. Никакого особенного веселья не наблюдалось, крики из окон не доносились, только машин было много – все разъезжались домой. Такая тоска! В эти моменты в самый раз ностальгии начаться.

Самым приятным в 94-м году пока что был звонок из города Флинта (Flint) моей одноклассницы Шурочки (Юдиной), координат которой у меня не было. Мы трепались около часа, и Шурочка время от времени, сама того не замечая, начинала предложения словами “У нас в Мичигане…”, а мне не верилось, что так может говорить не только Хемингуэй. Шурин муж Юра попросил меня: “Ну расскажи, как там у вас тепло”, т.к. у них давно настоящая зима. Он же (Юра) произвел целую революцию в моем понимании этого алкоголика Фаренгейта (температура замерзшего спирта – 0°F). “Сейчас я тебе расскажу, как быстро пересчитывать их Фаренгейта в Цельсия,” – сказал он, – “Это очень просто,” – в этот момент я почему-то радостно ощутила, что каким бы пересчет ни был, все равно я его пойму и будет очень просто. – “Вычитаешь 30 и делишь примерно пополам” (на самом деле там 5/9, но именно эти 5/9 и отпугивают всех, поэтому никто до сих пор не может толком сопоставить, знают только ключевые сравнения типа 60°F = 14°C). Впоследствии такими же словами я рассказала метод пересчета Олегу, который теперь запросто может обсчитать любого Фаренгейта.

1-го января ходили в гости к Неле. Тоже тоска. Я даже приготовилась к затяжной депрессии, от которой спаслась 2-го января – ходили на фортепианный концерт в Herbst Theater, исполнитель – Akl. Было почему-то так хорошо, что раздражение и мрачные мысли (по поводу того, что вот уже 2 месяца не удается побыть в одиночестве) прошли, хотя, конечно, дергают невыносимо по любому пустяку. Сейчас я готова работать кем угодно, лишь бы были деньги на отдельную квартиру. Как раз только что зашла мама, дернув меня по пустячному пустяку (до этого не заходила минут 35-40), но я уже сбилась. Поэтому вернусь на неделю назад, когда мы с Эллой и Женей ходили в заповедник (зону отдыха), куда пускают только жителей Palo Alto и их гостей (не пустят даже президента или кого угодно (я, правда, думаю, найдется сколько угодно жителей Palo Alto, желающих пригласить президента в гости)). Огромная территория с дикими непугливыми оленями, прудами с рыбой. Есть несколько троп, по которым можно бродить по горам. Узнать об этих тропах можно в небольшом музее – внутри никого нет, кроме чучел животных, водящихся в заповеднике; еще камин, макет всего этого заповедника, образцы насекомых и бабочек, компьютер, по которому можно выяснить всевозможные сведения и их распечатать, витрины с найденными на территории заповедника старыми бутылками, банками и прочими предметами типа заржавленной бритвы. Напротив музея большая поляна со множеством столов, скамеек и шашлычниц, которые здесь называют “барбекюшницами” (кстати, в Америке шашлык называют “шишкебаб” (shishkebab)). Т.е. разжигать костры вообще нельзя, а кушать удобнее в специально отведенных местах, дрова жечь тоже нельзя, поэтому с собой привозят уголь, специально продающийся для этих целей, и пропитанный керосином – дикие нравы!
проплюнули ли насквозь?

Тропы весьма удобные и поддерживаются в прекрасном состоянии волонтерами (в данном случае любителями природы, которые рьяно укрепляют обочины, чтобы не было осыпей, устанавливают всякие указатели и т.п.). Но больше всего в этом заповеднике нас потрясла (не в смысле землетрясений, хотя одно уже было – 1 января, 3 балла, 1 толчок) смотровая площадка. На ней установлены специальные столбы, в которые вмурованы металлические трубки безо всяких стекол внутри, а под трубками надписи (вернее, подписи). Например, San Francisco Downtown, 37 miles, или Stanford, Hoover Tower, 10 miles и т.п. В обычной ситуации люди стоят на холме и (опять зашла мама просто так) тычут пальцами: “Видишь даунтаун, вон там, вдалеке. Да нет, смотри, куда я показываю, не вон там, а вон там”. А так, заглянул в трубку, и точно знаешь – через нее видно именно то, что под ней написано, если, конечно, нет тумана. Дима Папуш был сражен описанием этого простейшего устройства и несколько раз уточнял, проверили ли мы, что там нет никаких стекол: засовывали ли вовнутрь пальцы, проплюнули ли насквозь. Олегу в этом парке очень понравилось, он даже сказал, что это первое в Америке место, которое ему полностью пришлось по душе.

Хотя есть еще одно. Вчера мы ходили в спортивный центр. там огромный зал с тренажерами и зеркалами; комната, пол которой полностью покрыт матом (не в смысле ругательства, а мягким покрытием), а стенка шведская; сауна весьма прохладная, комната отдыха рядом; бассейн, джакузи (бурлящая горячая лужа, в которой шевелят животами старые дядьки и тетки). В определенные дни собираются поиграть в баскетбол, волейбол и прочие игры. Есть даже аэробика и тай-чи.
Восточные искусства требуют отдельного рассказа, поскольку здесь навалом китайцев, корейцев и т.п. По утрам в парке, который возле нас (Golden Gate Park) собираются сотнями делать каты и тренироваться. Школы единоборств – начиная от ниндзицу и каратэ и оканчивая цигуном. Можно взять курс какого-нибудь из их искусств в колледжах или университетах (есть даже курс чайной церемонии). Я как раз сейчас изучаю программы учебных заведений, задавшись известным вопросом русской интеллигенции “Куда пойти учиться?” Пришла к выводу, что здесь масса предметов, по которым в бывшем Союзе не принято получать образование. Открываю лежащий у меня на коленях каталог самого доступного учебного заведения – City College of San Francisco – и перечисляю диковинные предметы: история джаза, афро-гаитянские молитвенные танцы, антропология гомосексуализма, тай-чи для здоровья, меньшинства и средства массовой информации, общение с детьми, спасение при пожарах, стиль лесбиянок и гомосексуалистов, баскетбол, составление букетов, жизнь и смерть в обществе, поддержка сексуального благополучия, таиландская кухня, ландшафтный дизайн, весенние овощи и травы, самооборона, йога, женщины и литература и т.п. и т.д.

Отдельный вопрос, безусловно, отношение эмигрантов к своей бывшей родине. Для некоторых родина не бывшая. Как для моих родителей. Моя мама в разговоре с американцами постоянно им рассказывает, как принято у русских, что происходит в России – а весь бывший СССР – Россия, мы все – русские для американцев. Собеседники мамины благодаря ее рассказам имеют, конечно же, причудливое представление о России, т.к. даже я слушаю многое с удивлением. Есть тут тетка из Киева, приехавшая около года назад. Ей сразу же сделали операцию на сердце, чем практически спасли ее жизнь, так же, как спасли папу Миши Липкина. Эта тетка просто спокойно ни на что здесь смотреть не может и невероятно тоскует по дому. Родители Липкина тоже скучают: Привезенный мною фильм о Харькове в пейзажной его части тронул до слез и маму и папу (конечно, особенно дом на Слинько и их подъезд). Они купили “русский” видеомагнитофон (PAL/SECAM), смотрят программу “Время” по TV, слушают русское радио, покупают еду в русском магазине, читают русские газеты.
Есть обратное, у более молодых. Те считают, что в бывшем Союзе все плохое. Например, сестрица Эльзочка рекомендует вылечить зубы несмотря на то, что я на них не жалуюсь, а наоборот, сообщила ей, что перед отъездом побывала у хороших дантистов. “У них там плохие материалы”, – сказала Эльза, не пожелав даже выслушать мои возражения. Еще у одной знакомой полиняла старая скатерть – эта знакомая считает, что не потому, что ее неправильно стирали, а потому что советская. Люди подобного рода, вполуха выслушав наши рассказы о нынешней жизни, не верят ни во что хорошее. Телевидение – плохое, страховое дело – безграмотное, бизнес – “детский сад”, реклама – в Америке бы за такое судили и т.п.
Главное мое наблюдение в этом направлении: почти все как бы рады, когда слышат, что там что-то не так, ибо это в какой-то мере оправдывает их отъезд. Многие, вольно или невольно, ищут за кого бы там попереживать, над чем бы поубиваться, с аппетитом рассказывая всякие ужасы о том, как голодают или мерзнут, забывая, что сейчас почти везде зима, и поэтому мерзнут в Нью-Йорке, Чикаго и в Западной Европе (приехавший из свадебного путешествия Липкин жаловался на холод в итальянских гостиницах). А здешняя пожилая эмигрантка с неподдельной искренностью говорила, что не представляет, как можно пережить в России зиму, если она поехала на 3 дня в горы (4 часа езды от Сан Франциско) и не могла из-за холода и снега все это время выйти на улицу, так сильно замерзла по дороге из автобуса к двери гостиницы.

Есть, правда, и совершенно нормальные люди, которые просто живут своей жизнью, видя и хорошее и плохое, не спеша перечеркивать прошлое (в одном случае) и настоящее (в другом). Они наиболее естественно вписались в здешние условия, т.к. другие неадекватно видят многое: боятся одного и хамски ведут себя в других ситуациях. Меня, например, раздражает, когда эмигранты в магазинах все хватают посмотреть, а потом небрежно отшвыривают (есть такая большая категория людей, причем разного достатка), чем больше разбросаешь – тем больший американец!

Рубрики: Письма присланные нам